Вздремнув часок после обеда, парни разошлись по своим делам один колодец копать, другой крапиву выпалывать и плетень разбирать в том месте, где он давеча приметил мать-и-мачеху.

Под вечер стало ясно, что Улис и впрямь напрасно надрывался. Когда же лопата звякнула о камень, парень и вовсе растерялся: то ли рядом копать, то ли совсем это место бросить? Повозившись еще немного, Улис заровнял яму, срезал новую ветку и маячил по двору до самого захода солнца, все втыкал колышки в тех местах, где рогатая ветка кренилась к земле.

А Григене, увидев разоренный плетень, только руками всплеснула и напустилась на Вилимаса почище, чем на тех своих наседок:

- Да что же это такое?! Ты что, белены объелся? Чем тебе забор не угодил? А коли свиньи разбегутся, кто их ловить будет?!

- Не серчай, тещенька, будет тебе! - пытался вразумить ее Вилимас. - Не успел я соснуть после обеда, как является ко мне архангел. Ткнул мечом вот в это место и говорит: "Разбери поскорей плетень и копай. Выкопаешь кладезь, и Каролина Григайте будет твоей!"

- Так я и поверила... Ну, а вдруг не выгорит, что тогда?

- Тогда мне впору самому в нем утопиться!

- Да я не про то, про воду спрашиваю. Как-то ты тогда запоешь?

- А чего ж ей не быть! - ответил Вилимас и, взяв у Григене коромысло, отправился за водой.

Свежая постель, что постелила им Каролина в ту ночь, и вправду пахла льном, а подушек было столько, что парни могли отгородиться друг от друга. И все равно сон не шел. Разве тут уснешь, если все думы об одном: как пробиться сквозь глину и камень к этой воде, кто из них выкопает колодец, обещающий счастье?