- Ну, раз наоборот, хочешь, я вместо тебя женихом буду?

- Ловко загнул! Вот чертяка!

- Так чего ж ты тогда хочешь?

- Пошли лучше сначала Григене воду отыщем, - предложил Улис.

И оба зашагали в гору, туда, где меж высоких тополей жались друг к дружке замшелыми соломенными крышами избенка, крохотный хлев с сеновалом да рига. Покосившаяся изгородь, сваленный в кучу хворост, полусгнившие двери сарая - по всему было видно, что тут и впрямь позарез нужна мужская рука. Зато расстеленные на зеленой травке для беления длиннющие холсты и рядна позволяли догадаться и о том, что мать с дочкой зимой дармовой хлеб не ели.

"Как знать, - подумали и Улис, и Вилимас, - может, одному из нас посчастливится в рубашке из этого полотна щеголять, а то и спать на льняных простынях". И такая сладкая истома охватила парней, что они испуганно вздрогнули, когда вдруг услышали за спиной крик.

- Чтоб вам пусто было! Заразы окаянные, господи прости! затараторила выскочившая из дому пухлая бабенка. - Носит вас, ироды! Кыш отсюда! Вот я вас сейчас!.. В другой раз будете знать!

Но тут она заметила двух незнакомых парней, ойкнула и залилась краской. А потом неожиданно ласковым голоском пояснила:

- Курочек вот отчитать решила. А вы небось подумали, что вас? Мне тут Лина сказывала, знаю, кто вы такие. Ради бога, только копайте, ищите, землю не щадите. Намаялись мы, иссохли, как те кадушки без воды. Кыш, окаянные! - женщина снова набросилась на птиц. - Коли здесь побудете, гоните их прочь, я побегу поесть вам сготовлю.

И вдовушка, давно разменявшая пятый десяток, так глянула на парней, будто пером павлиньим по щекам провела... Улис подмигнул Вилимасу:

- Ну, сваток... что ты на это скажешь?

- Иначе, видать, ничего не выйдет, - ответил Вилимас, - ты приударь за дочкой, а я за вдовушкой...

- Ну уж нет! - возразил Улис. - Давай лучше уговоримся так: кто воду найдет, тот и к Лине посватается.